1) Пока общество ломает копья вокруг актуальной политической повестки и тупиковой дихотомии «за/против» Кремля, дальновидная прослойка уже пару лет как работает на будущее и мыслит в парадигме «пост-путинской» России. Последний срок, транзит власти, турбулентность переходного периода, возможные варианты новой политической и социальной конфигурации в обозримом будущем — вот ключевые вопросы для средне и долгосрочного планирования. Язычество в России не должно их игнорировать, а наоборот — должно включаться в эту парадигму и думать наперед. Казалось бы «внешняя» для наших дел кремлевская и политтехнологическая повестка на самом деле обрисовывает контуры окна возможностей для нас и нашей деятельности. Разумеется, любые прогнозы — вещь вероятностная, изменчивая. Но попробуем обрисовать некоторые контуры возможностей и наметить стратегические ходы, которые необходимо сделать [было ещё вчера].

2) Угроза нового раскола в православии, из-за ситуации вокруг украинской автокефалии и конфликта между Москвой и Фанаром, играет нам на руку. РПЦ сейчас сосредоточена на внешней политике, под угрозой её статус, а также материальная база в виде приходов, лавр и экономических потоков.

Наши плюсы: Ослабление интереса к внутриполитическим проблемам, пока неизвестно на какой срок. Так называемый «крымский консенсус» позволил РПЦ, в обмен на лояльность населения, заручится поддержкой Государства при зачистке религиозного поля от сектантов: были нанесены удары по Свидетелям Иеговы, кришнаитам, сайентологам и более мелким группам. Разумеется, язычники тоже не испытывают никакой симпатии к названным сектам, но так называемая «наука сектология» не делает принципиального различия между ними и нами. Сейчас же Церковь вынуждена обращаться к Кремлю за помощью и поддержкой в конфликте с Константинополем и защитой собственности на Украине. Пресс-секретарь Песков уже озвучил, что такая поддержка будет.

«Лояльность» — то, что РПЦ может «продать» Кремлю в первую очередь, в обмен на содействие. А также свои внешнеполитические церковные связи (Церковь как культурный агент влияния зарубежом). Поэтому сейчас РПЦ оказывается в роли просителя, а не бенефициара.

Наши минусы: Продавая в очередной раз «лояльность», РПЦ, безусловно, задействует и образ «внутреннего врага» в лице сект и неоязычества в частности. В ходе личных бесед со священниками я задавал прямой вопрос: «Что представляет большую угрозу для России сейчас: язычество или исламизм?». Все респонденты без колебаний называли язычество большей угрозой, чем ислам и исламский терроризм. При том, что такого явления как «языческий международный терроризм» никогда не существовало в природе.

Более того, если РПЦ потерпит внешнеполитическое фиаско в борьбе за Украину, если случится схизма между Константинополем (Второй Рим) и Москвой (Третий Рим), то каноническая ойкумена московского православия сожмется и придется наверстывать репутационный и экономический ущерб уже внутри России и во внутриполитической повестке. Придется отрабатывать карты «лояльности» и смычку «внутренней угрозы» с «внешними врагами». Тогда возможны сценарии усиления религиозных репрессий и ещё больший накат на язычество и другие религии; необходимо будет повысить доли православия в опросах и рейтингах.

При этом стоит учитывать, что вариант фиаско РПЦ МП на внешнеполитической арене вероятен более чем.

3) Активная полемика вокруг неадекватной практики наказаний за «репосты» и «экстремизм» привела к тому, что предложено ослабить наказание по ст. 282, переведя часть наказания в административный кодекс и, следуя словам того же Пескова, не доводить до «маразма» практику судов за репосты. Правозащитники отмечают, что часть резонансных дел отправлены на пересмотр, часть просто прекращены.

Несмотря на то, что сами ослабляющие поправки ещё не приняты, движение в этом направление является позитивным знаком. Не потому, что язычество имеет какое-то отношение к «экстремизму» или его одобрению, а потому, что силами пропаганды наших оппонентов и из-за ангажированности СМИ («СМИ не интересны мирные язычники, им интересен скандал») в массовом сознании произошла смычка понятий «язычество+ст. 282». Со всеми вытекающими случаями, такими как прошлогодний скандал по делу Салтыкова-Телегиной (не так давно суд снял судимость с Телегиной). Если другими словами: деятельность в сети станет чуть-чуть свободнее.

Наши минусы: до сих пор есть пресловутые статьи «Оскорбление чувств верующих» и «О миссионерской деятельности», которые причиняют больше вреда. К тому же реален перенос части уголовной практики с 282-й статьи на ст. 148. Но, опять же, при снижении привлечения за «лайки и репосты».

4) Названные выше факторы действуют в совокупности. Транзит власти от путинской России к пост-путинской (либо какие-то иные сценарии, тут мы не будем гадать) будет требовать социальной стабильности, хотя объективные наблюдения и исторические примеры говорят как раз о том, что скорее всего будет турбулентность.

Для язычества уже сейчас (объективно — ещё года так с 2012-го) необходимо создавать вокруг себя широкий дискурс и повестки по различным областям. Например, язычество вообще ничего не говорит о культуре, за исключением фольклора.

Церкви и властям удалось выдавить язычество из социальной повестки, из области социальной политики, даже фольклорные центры подчинены РПЦ. При этом проникновение язычников на низовом и индивидуальном уровне есть практически во всех социальных сферах, но они вынуждены скрывать своё вероисповедание. Де-факто язычество — самая гонимая религия в России.

При всем при этом, мы уверены, что язычникам из разных сфер общества есть что сказать, у них есть своё мнение по вопросам культуры, образования, решения социальных проблем, межкультурного взаимодействия, воспитания и прививания патриотизма и т.д.

Из этого, как одно из следствий, вытекает необходимость создания своего СМИ для трансляции своих идей и дискурса в общество и медиа.

Сейчас у нас есть только любительские паблики, сайты и несколько электронных и печатных журналов, которые справляются с задачей наполовину. Необходимо а) создать площадку для высказываний, аналитики, комментариев новостей, публикации мнений и предложений «мы считаем, необходимо делать так…»; б) доносить свой дискурс, свои предложения, свою точку зрения до максимально широких слоев населения. Стратегия маргинализации язычества должна провалится в силу того факта, что язычники давно и успешно присутствуют везде, от завода до кафедры, от школьной доски до армейской передовой, от художника до философа. Наша стратегия «мы — это вы».

Работа над имиджем. Язычеству нужны свои публичные фигуры, эксперты, общественные и культурные деятели; нужно присутствие в медийном поле, вплоть до «ток-шоу», но не в формате лубка и «славянского Германа Стерлигова».

Это — игра в долгую, стратегия «мягкой силы» и создания своего культурного поля, своего сектора в общем культурном пространстве. В гипотетической плоскости, если в новой пост-путинской конфигурации Государства роль РПЦ будет ослаблена (т.е. реально подчинена светскому законодательству), то наш культурный пласт обретет пространство для маневров и привлечет больший интерес общества. В ситуацию смены эпох надо входить максимально субъектно, а не быть объектом стихий. Для работы над этим у нас есть несколько коротких лет; самые прозорливые начали уже вчера.

5) Необходимость полемики с нашими оппонентами и диалога с обществом в целом.

Стоит честно признать, что народу безразлично какие часы у патриарха и машины у священников. Вера опирается на другие аргументы, поэтому топорная «антикоррупционная» критика Церкви малоэффективна. Более продуктивна культурная стратегия, для чего необходимо перехватывать этот дискурс из рук Церкви. Многое в русской культуре является плодом двоеверия, то есть смешения языческого и христианского наследия. Необходимо акцентировать нашу тематику и наглядно показывать народу, что без «креста» де-факто культура практически не меняется, более того — уходят лубок, клюква и псевдо-языческие псевдо-славянские новшества.

Важнейшим является формирование языческой теологии в подлинном значении этого слова. Попытки выдать светские академические исследования или частную безграмотную публицистику за «теологию» — это провальная и бесперспективная стратегия. Язычеству нужны свои собственные философы и мыслители, чтобы полемизировать со священниками и учеными на их уровне. Полемика вокруг часов патриарха не имеет никакого смыслового содержания, это сиюминутный инфоповод.

Полемика о метафизической природе Христа или принципиальном отличии языческой онтологии от урезанного креационизма является смыслообразующей для идентичности и основы религии. В этом направлении работа только набирает свои обороты. Язычеству нужны свои апологеты на всех уровнях, чтобы сформировать свою собственную эпистему, свою парадигму знания, социальную картину, свою систему моральных норм, свою эстетику и культуру. И если мы говорим о славяно-русском язычестве, то речь идет о возвращении себе своей субъектности и культуры.

6) Мы до сих пор живем в парадигме общественной безопасности, которая строится на «защите детей от вредной информации». Помимо насущной пользы, под этим лозунгом приводятся в движение механизмы для сведения счетов по идеологическим и религиозным мотивам. Т. е. «защита детей от вредной информации» давно стала жупелом и репрессивным рычагом. Правовые нормы, принятые в этой модели, де-юре запрещают язычеству обращаться к молодежи напрямую, но при этом разрешают обращаться к ней от лица Власти, РПЦ или исламских муфтиев. Двойные стандарты. При этом молодежь вполне знакома с тем, что есть православие, но язычество воспринимается как лубок или неформальная субкультура. Наши возможности обратиться к молодежи напрямую и рассказать о том, кто мы есть и как мы видим мир, что мы предлагаем, — ограничены.

Но здесь нам подспудно подыгрывает тот факт, что современная молодежь более инфантильна. То есть, проходя законный возрастной порог 18-летия, она все ещё сохраняет подростковую наивность и открытость. Там, где лет 10-15 назад нам необходимо было общаться со школьниками, сегодня мы можем законно обращаться к совершеннолетним, частично минуя препоны в виде «защиты детей».

[разумеется, инфантильность как таковая — это негативное явление]. Те, кто сегодня перешагивают порог совершеннолетия, завтра — после 2024 года — будут составлять активную молодежь уже другой России. Чем больше молодежи будет в нашей парадигме и орбите, тем более громким и весомым будет наше слово завтра.

Несмотря на то, что некоторые события открывают нам окно возможностей сегодня, завтра Государство может закрутить гайки ещё туже. Но нас это не должно останавливать. Язычество будет существовать и развиваться покуда есть те, кто будет вкладывать в него свои силы, ресурсы и время.

Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда