В 90-х наше общество испытало необычное экзистенциальное переживание смерти целого мира, построенного советской пропагандой. То, что русским казалось абсолютным и что было целью жизни нескольких поколений, оказалось лишь декорацией в спектакле бедных паяцев.

Русские посмотрели в бездну, в наших сердцах всерьёз и надолго засела глухая пустота. Что такое русская тоска, если не желание жизни после смерти? Мы всем народом, всем своим коллективным бессознательным пережили ту дрожь, страх и холод, поколение наших отцов оказалось на обочине разрушенного мира.

Нас взрастили на руинах, идейный вакуум окружил нас, нам не дали идей, нам не дали героев, нас не воспитали. Мы будто бы и не должны были жить, будто бы тоже умерли заочно, как мир наших отцов.

Мы всмотрелись в оставшуюся темноту. Бездна ответила нам взаимностью, и мы пустили её в свои сердца. Она теперь наша судьба, цель и причина нашей русской тоски.
Наша широкая душа русского требует заполнения, тоска по потерянной жизни тянет нас к авантюрам и риску, ведь чем нам рисковать?

Мертвые дважды не умирают, наша жизнь после физической смерти так и будет проходить среди холодного гниения панельных домов, сотканных из прошлых надежд о светлой и прекрасной жизни. Мы живём в аду, наш путь к той стороне — это возвращение блудного сына домой.

Но сегодня мы молоды и хотим впустить в себя жизнь! Мы хотим ощущать боль и удовольствие, страх и героизм, мы хотим любить и ненавидеть, да услышат нас жертвы советского спектакля: мы не будем, как вы, разыгрывать свои роли в лицемерных играх общества спектакля. Мы будем страдать от наших трагедий, упиваться подвигами, лелеять безумную славу героев, мы будем жить!

Идти стройными рядами с улыбкой на лице и той бездной в глазах, которая сжигает нас, требуя жизни. В наших юношах вы ощутите дыхание той холодной сущности, что разрушила ваш мир. Довольно ль вам этого?! Звук наших маршей заполонит ваши уши и сквозь бренчание сапог об асфальт вы услышите хохот наших девиц, который как звук африканского тамтама будет предвестником новых перемен. Довольно ль вам этого?!

Мы пришли не играть спектакли в созданных вами масках, мы пришли вам напомнить о том, что существует за занавеской из человеческих иллюзий и надежд. Мы вернём Богов в этот мир, мы наделим смыслом человеческое существование, пока вы будете смотреть и моргать как последние люди на этой земле.
Вы почувствуете страх от пылающей жизни в наших сердцах, и шепот издастся у вас из-за спины: «Скрывайся, я иду».
Одной из главных учений религии традиционно должно быть учение о добродетели.

В бытовом сознании добродетелью консерватизма является монашеская аскеза. Аскеза в тихом уединении, в скромности и покое, посвящение себя, своего тела и души божественному. Но разве можно найти покой, когда во все храмы набежали лавочники, а леса заполонили туристы и промышленники? Мир изменился кардинально и глупо это отрицать. Быть язычником или верующим христианином таким, как были наши предки, — невозможно.

Это отлично понимают наши оппоненты. Поэтому они постоянно вторят нам, что мол каким консерватором и язычником можно быть в 21 веке? И они будут отчасти правы, традиционалистом в бытовом понимании мы быть больше не можем.

В наш железный век Традиция ушла, Боги покинули нас. Мы живём в аду, нас окружает фальшь и обман. Найти какую-то религиозность и сакральность в РПЦ и им подобным официальным институтам сегодня нельзя, так же как и в малых сектах нью-эйджеров.

И что теперь отказать ли нам от своих убеждений или пойти на компромисс с миром комфорта (т.н. «safe space») и раствориться в рутине скуки и обилия симулякров атеистической современности? Нет! Конечно, нет. Путь язычника не может быть таким по определению.

Нам нужна аскеза, нам нужен наш особый личный путь непримиримости с внешними обстоятельствами. Каким он будет? В первую очередь, приходит в голову юнгеровский «уход в лес»: внутренняя эмиграция и дистанция с порочной современностью.

Вероятно как путь одного отдельного человека — это выглядит достойно, но когда во внутреннюю эмиграцию уходят все люди консервативного мышления — это пораженческая позиция и полное признание своей слабости.

Выходом может быть только героическая аскеза. Есть только одна вещь, которую ни один потуг пластмассового мира не вычеркнет из реальности никогда — это смерть.
Её осознание, ощущение и осмысление и есть творящая культуру сила. Осознавать свою смертность и переходность между реальностью и потусторонним — означает быть человеком.
Нам нужны герои. Те, кто стремглав бросаются в объятия темноты вычеркнутой из мира комфорта области смерти. Те, кто вновь откроют нам иную реальность и нашу подлинную сущность, первопроходцы и открыватели сверхчеловеческого.

Путь героя — путь сближения с бездной, прыжок в неизвестное, к самому краю на полном напряжении своих физических и психических сил. Аскеза в пресыщение и наполнение. Безумство от наполнения, состояние ярости и неистовости берсерка.

«Держи ум твой во аде и не отчаивайся»
Преподобный Силуан Афонский

Постоянно держать в уме мысль о кончине мира и не терять бдительности – земная трагедия может кончиться в любой момент. Будем готовы к суду и обороне.
Позиция всегда быть на краю пропасти — единственный способ действительного существования героя. Только, чувствуя нежное покалывание темноты, окутывающее и трясущее тело, герой может говорить о жизни. Остальное лишь мертвое влечение, уготованное последним людям.

Героическая религия — религия бешенных, бросающихся первыми на амбразуру. В героях будущего в их разрушительном одиническом экстазе бушует возмездие против проклятой части современности. Если монахи — это спокойное и ясное небо, то герои — гром и молния.

Герои в традиционных религия — это полубоги, стоящие настолько близко к краю, что могут считаться одной ногой уже за пределами обычной реальности. Героическая жизнь — есть наивысшая точка человеческой жизни как таковой, граничащая с небесным миром.

Такая аскеза крайне опасна, принимая её, человек должен будет отказаться от любого шанса спокойной и безопасной жизни. Монахам Агхори так же возбранялось даже прикасаться к женщине.

Брак — надежда и грёза о лучшей жизни, о спокойном будущем, но душа героя ему полностью противоположна, она трагична и полна пессимизма.
Но любовь герою не чужда, она для него источник сил и вместе с тем причина гибели. Любовные истории для него цикличны и полны драматизма, любовная страсть сменяется отвращение, большая любовь и уединение с избранницей обращается одинокой гибелью в бою.

По итогу, герою доступен лишь один брак. Это брак с его главной возлюбленной — со своей смертью. Как Орфей он не может видеть свою любимую и постоянно стремиться к тому, чтобы воссоединиться с ней. И, как у Орфея, взгляд на свою любимую будет означать кончину героя.

Нам необходим воспитывать в нашей молодёжи такие необходимые для героической добродетели как презрение к комфорту и потребительству, внутренняя дисциплина, смелость и способность к самопожертвованию, готовые принять героическую аскезу.

Принявшим героическую аскезу следует воспитать в себе длинную волю пассионария, уходящую в века, и подчинить свое тело и дух идеи русской идентичности. Пронизывающую изнутри дисциплина, укоренённая в плотных мускулах должна стать вашей одеждой среди безволья современников.

Ваш закон один — закон небесный. Уделяйте время своему телу и духу, испытывайте на себе ощущения предела своих возможностей. Дух ничем не должен быть более сдержан.
Героический спартанский стиль должен проявляться в каждом вашем внешнем проявлении. Уделяйте внимание вашим жестам и походке, формируйте вокруг себя воинскую эстетику простоты и силы. Воспитайте в себе олимпийское спокойствие, способное в любую секунду перетечь в ярость. Плавное и сдержанное поведение должно стать вашей визитной карточкой. Любой ваш жест должен быть готовым перейти в удар. Безумие и неистовство станут вам учителями. Дух станет источником силы и дисциплины.
Принятие героической аскезы означает принятие себя как героя и первопроходца вне зависимости от времени и обстоятельств. Быть всегда готовым к бою и подвигу — вот смысл ваших будней. Нам нужна великая жизнь здесь и сейчас.

Пока общество потребления выбирает долгую и протянутую жизнь инвалида с сиделками в виде гаджетов, цифровой эскапизм в виртуальное пространство безопасности, мы сознательно пойдем на риск. Наша жизнь будет коротка, но она освятит путь другим. Путь к Иному.

Безумству храбрых поём мы славу! Рожденных небом и неспособным ползать. Стоящих всегда на краю и влюбленным в смерть. Герои — наша единственная надежда на спасение. Будем благодарными соратниками наших героев: позволим достойно увидится им со своей любимой.

«Гибнут стада, родня умирает,
и смертен ты сам;
но смерти не ведает громкая слава
деяний достойных.»
Старшая Эдда

«А вы на земле проживёте,
Как черви слепые живут:
Ни сказок о вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!»
Максим Горький «Легенда о Марко»

Мнение Редакции может не совпадать с мнением автора
Теги:
Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда