14 мая в Новосибирске, в рамках «Городских дней науки — 2019», прошел круглый стол «Теология: перспективы развития науки». Организаторами выступили: Епархиальный отдел по взаимодействию с высшими учебными заведениями Новосибирской митрополии РПЦ; Новосибирская православная духовная семинария. Мероприятие прошло в конференц-зале Новосибирской Государственной Областной Научной Библиотеки.

В круглом столе приняли участие:

  • Донских Олег Альбертович, д.ф.н., заведующий кафедрой философии НГУЭУ
  • Иеромонах Платон (Флах), к.ф.н., руководитель епархиального отделу по взаимодействию с высшими учебными заведениями.
  • Протодиакон Дмитрий Цыплаков, к.ф.н., доцент кафедры философии НГУ.
  • Дрожжина Марина Николаевна, доктор искусствоведения.
  • Зинченко Татьяна Елисеевна, кандидат культурологии, доцент кафедры философии и истории СГУВТ.
  • Цепелева Надежда Валерьевна, к.ф.н., доцент кафедры философии НГМУ.
  • Колесникова Алина Викторовна, к.ф.н., доцент кафедры философии и истории НГАУ.
  • Марусова Елена Викторовна, ст. преподаватель кафедры кадровой политики и управления персоналом НГАУ.
  • Печин Юрий Васильевич, к.п.н., доцент кафедры кадровой политики и управления персоналом НГАУ.

Перед началом. Фото: ФТР

Для начала стоит отметить, что все без исключения участники круглого стола оказались верующими и апологетами внедрения теологии в гуманитарные и естественные науки, поэтому все мнения и доклады складывались в однообразный унисон и полемики в целом не было. Это было мероприятие формата «для своих» и для показательной картинки всеобщей солидарности священства и светских кандидатов и докторов наук касательно божьих оснований познания во всех науках.

Тем не менее, некоторые реплики из докладов и обсуждений интересно привести и прокомментировать с нашей языческой позиции.

Во-первых, как прямо сказал иеромонах Платон: «Теология — это проект РПЦ, исламской и иудейской общин совместно с государством и министерством образования»; и «теология имеет смысл только в рамках конфессии», поэтому об известной в Европе традиции светской академической теологии речи не идет вообще. Также иеромонах Платон сформулировал и определение теологии: «Теология — это систематизированная форма выражения религиозной доктрины и изучение сути религии в широком контексте»; и в другом месте: «теология имеет все признаки строгой науки и свою эмпирическую базу: объективированный опыт верующих, накопленный за века». Но при этом: «ценностное ядро теологии лежит вне рационального».

Выступление иеромонаха Платона. Фото: ФТР

В этом моменте кроется основной конфликт теологии с естественными науками, которые опираются на материализм и различные пережитки позитивизма и марксизма: как верифицировать и подтвердить инструментально реальность иррационального мистического опыта или чуда, которые составляют тот самый «опыт верующих» и ядро теологии? В рамках строгой естественнонаучной парадигмы знания этот конфликт невозможно разрешить, он не снимается экспериментами в лабораториях. Последовательный ученый, даже если за стенами кампуса он верующий, внутри лаборатории все равно не обращается ни к Богу, ни к иным субтильным материям и мистическим сущностям. Апелляций к феноменологии и социологии не прозвучало, хотя они могли бы быть спасательным кругом для «плавающих» апологетов научной институциализации теологии. Но вместо этого был резко задан тон на реставрацию и укрепление дискурса деизма эпохи Просвещения как той самой почвы, где Церковь и наука (теология и научное знание), по мнению всех участников круглого стола, сосуществуют (всегда существовали и будут существовать) в гармонии и полном согласии. Это было очень странное утверждение.

Протоиерей Борис Пивоваров построил свой доклад на обильных цитатах школьных учебников физики за 10 и 11 классы, доказывая на их основе что естественнонаучное знание и фундаментальная физика на самом деле только нагнетают таинственность вокруг законов мироздания. Закончил своё выступление он цитатой М. В. Ломоносова: «Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного Всевышнего родителя: никогда между собою в распрю прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду всклеплет».

Торжество деизма. Фото: ФТР

Чуть позже прозвучит и сакраментальная для всего деизма формула, которую докладчики приписали одновременно Ньютону и Декарту: «Законы Природы даны ей Творцом, её законодателем». Исаак Ньютон и Рене Декарт — два «отца» Нового времени и современной науки, — согласно исследовательнице Ф. Йейтс были активно вовлечены в оккультные практики и писали теологические комментарии, помимо проведения экспериментов. Не говоря уже о том, что концепция «законов Природы» появляется в Новое время и язычники часто ошибочно обращаются к ней. Для православных же здесь кроется несколько неудобных моментов.

Первое: На мой вопрос о том, как православие в целом оценивает философское учение деизма, иеромонах Платон прямо ответил, что в деизме, который появился в протестантск-католической Европе эпохи Просвещения, отпадает как минимум половина христианской истины и в целом это учение апостасийное (т. е. ведущее к отступлению от веры). Но тогда почему оно становится философским основанием для православной теологии в современной России?

Второе: Деизм представляет Бога как творца-механика, часовщика который создает механизм мироздания (Природу и её законы) и далее все меньше и меньше участвует в его судьбе, а мир существует в жестком детерминизме физических законов и плоском материальном срезе реального. Во время круглого стола не раз звучали утверждения, что «Бог Ньютона» или «Бог деизма» — это тот же самый Бог всех христиан, Бог православия. Но это не так, потому что здесь игнорируется правило деконструкции (приведения высказывания к его контексту). Бог философии деизма — это уже другой Бог, другая онтология, гносеология, этика и мораль, которые отличаются от Бога и теологии раннего христианства, от Бога православия и тем более от языческой картины мира, выраженной в манифестационизме.

И третье как резюме: Конечно, нельзя судить о ситуации с теологией в целом по материалам одного круглого стола (даже если участвовавшие священники всячески подчеркивают, что заседали на самых высоких советах и конференциях по теологии в Москве), но некоторые выводы напрашиваются. Инсталляция деизма как философской основы православной/научной теологии это, конечно же, мина замедленного действия для всего православия и они сами её закладывают под себя. Деизм — путь к апостасии, на его фундаменте можно построить только горку, которая катится от Бога или Богов — к материализму и безбожию. Тем более что деизм больше присущ европейской интеллектуальной традиции, а не православно-византийской. К сожалению, заложенные процессы будут развиваться долгие десятилетия, и вряд ли мы сможем быстро оценить успешность саморазрушения православия, когда деистические основания теологии войдут в резонанс с политической «скрепной» реальностью и заказами от государства.

Другие докладчики тоже вспоминали и обращались преимущественно к ученым и философам XVII-XX веков, эпохи Просвещения и интенсивного развития атеистических наук, приводя цитаты о вере или дезавуируя светский пафос наук сугубо проповедческими речами. Так, Татьяна Зинченко посвятила часть своего доклада доказательству утверждения того, что материализм и атеистический экзистенциализм Камю и Сартра давно зашли в тупик и сейчас все науки ищут теологические основания. На мой вопрос о том, как она может прокомментировать взрывообразный всплеск интереса и популярности новой объектной онтологии, неоматериализма/спекулятивного реализма Латура, Хармана, Богоста, Мейясу и др. Татьяна Елисеевна не нашла ответа. Сложилось впечатление, что доцент кафедры философии просто не в курсе о происходящих в современной философии событиях и новых мощных течениях (которые, к слову, бросают очень серьёзный вызов и язычеству, но не напрямую).

Важно обратить внимание на тезис из доклада Надежды Цепелевой, суть которого сводится к тому, что необходимо внедрять теологию в российскую культуру, с опорой на русскую религиозную философию (Бердяев, Розанов, Фёдоров и др.), для пропедевтики и просвещения населения. То есть, Надежда Валерьевна ставит уже сугубо пропагандистские задачи для теологии, выходящие за пределы научного предмета и дисциплины.

А вот фразу-вопрос протодиакона Дмитрия Цыплакова я бы адресовал всем язычникам и призвал бы подумать их на этот счет. Вопрос звучит так: «Теология — это мысль Церкви или внешнее изучение и постмодернистская деконструкция [ведущая к soft theology и New Age — прим. А. S.]?»

Для нас язычников вопрос звучит следующим образом и чуть сложнее: Оформится ли мысль родноверия, мысль асатру или мысль иной традиции в теологию, рефлексирующую традицию на глубинных уровнях и способную обобщить опыт веры людей в конкретику, которую можно предъявить обществу и наукам, — или язычники так и продолжат увязать в спорах о посконности, источниках, археологии и внешних описаниях давно описанных обрядов и историй, так и оставаясь для своей традиции скорее внешним наблюдателем? Есть ли вообще эта Мысль с большой буквы?

В недавнем интервью Велеслав Черкасов сказал, что задачей родноверия в 1990-е и 2000-е было просто заявить «мы есть». Чтож, сейчас 20 лет спустя вопрос звучит уже глубже и серьезнее.

P. S.: Уже под конец круглого стола прозвучала хорошая цитата Павла Флоренского о том, что наука — это там, где хозяйство. То есть место естественных наук где-то там, где надо вскопать огороды, оросить почву, выправить балки и лаги для крыши, заложить фундамент дома, посчитать запасы на складе и т. д.

Жизнь и общество — строятся вокруг священного и Богов, а наука — это когда надо сдвинуть валун с дороги. Несмотря на то, что православные решили играть с науками в деистические поддавки (и они проиграют, это неизбежно на основе деизма), мы можем не наступать на их грабли и следовать логике традиции и быть верными священному, которое все расставляет на свои места.

Мнение Редакции может не совпадать с мнением автора
Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда