Фото: Theologia Paganorum

Theologia Paganorum — теология язычества или языческая теология.
Теологические чтения #10 о Богах, Едином неоплатонизма и адвайта-монизме.

Приветствую, господа.

Сегодня мы коснемся одной из важнейших и одновременно сложнейших тем — теологического и философского вопроса о соотношении Единого и многого, монотеизма, монизма и политеизма.

Для начала давайте договоримся о терминах:

· политеизм — признание наличия множества Богов;

· монотеизм — признание наличия только одного Бога;

· монизм — признание того, что множество Богов, как и множество всего сущего, в итоге сводится к единому началу или единой инстанции.

Слова «монизм» и «монотеизм» происходят от одного греческого корня μόνος, который означает единицу. Порой это порождает путаницу или сознательные спекуляции и махинации с понятиями. Но между монотеизмом и монизмом существует принципиальная разница.

Монотеизм настаивает на существовании одного и строго единственного Бога, причем этот Бог в некотором смысле автономен, оторван от мира, который качественно находится ниже него. Радикальное одиночество Бога строжайшим образом подчеркивается в исламе, где «придание Богу сотоварищей» является главным грехом. Это онтология креационизма.

Монизм же в его утверждении о Единстве всего сущего по природе и истоку имеет несколько вариантов того, как это единство может представляться.

Для того чтобы продемонстрировать эту градацию и варианты, обратимся к комментариям неоплатоника Дамаския, которые он оставил к диалогу Платона «Парменид». В нем он выделил несколько уровней бытия, рассматривая соотношения Единого и многого:

1) ἕν — чистое Единое;

2) ἕν πολλα — Единое многое;

3) ἕν και πολλα — Единое как многое;

4) πολλα και ἕν — многое как Единое;

5) πολλα — чистое многое.

Начнем рассмотрение в обратном порядке восхождения.

Чистое многое, или множественность, — это позиция максимального материализма, которая утверждает, что никакого «единства» нет вообще и ни в каком виде быть не может. Есть только бесконечные количества атомов, которые дробятся на электроны, кванты и кварки. То есть множественность — это не только бесконечное количество вещества, но и бесконечный процесс умножения, дробления всего сущего на части. В области философии позицию чистого множества занимает объектно-ориентированная онтология и философия вещей. Принципиальное положение этого уровня бытия — абсолютное равенство всех дробных частей сущего.

Следующий шаг: многое как Единое. Здесь утверждается, что единство достигается через собирательную сумму всех вещей. То есть Единое равно сумме всех вещей. Здесь мы все ещё остаемся на материалистических позициях, потому что неясно, как возможно исчислить, посчитать весь объем вещей во вселенной, чтобы вообразить их сумму как единое, поэтому остается допускать, что все сущее является частью некоей вселенской системы отношений и законов.

Далее мы переходим к тезису «Единое как многое». Здесь Единое является чем-то большим и предшествующим, чем сумма его частей. Есть нечто, что по своей природе цело, но проявляет себя во множестве вещей и явлений.

Сложнее ситуация обстоит с уровнем Единого многого. Как можно заметить, здесь отсутствует связующий союз, который ранее выступал как пояснение способа бытия Единого: Единое как множество, множество как Единое. Здесь же Единое многое должно мыслиться без связки-проявления, как в некотором смысле иррациональное состояние. Этот уровень уже требует от нас особой подготовки и способности мыслить категории вне рамок привычной нам логики и её границ. В Традиции это обычно проговаривается языком темных метафор или в ходе экстатических переживаний.

И последнее — это чистое Единое без условий. Разговор о таком Едином всегда требует апофатического языка, апофатической теологии, которая строится на отрицании каких-либо качеств и предикатов Единого, потому что они вводят различие и порождают дуальное описание. Можно сказать, что как абсолютное Единое оно вбирает и единит в себе и все предыдущие ступени-этажи раскрытия Единого сверху вниз, навстречу тому, что Платон называл материей-хорой.

Внимательный зритель, конечно, заметил, что все это повторяет тему различия Богов и их Божественной природы, как это описано у неоплатонического мистика Майстера Экхарта. Те, кто знаком с теологическими школами Индии, могут провести параллель между этой темой и спорами о двойственности и недвойственности, двайте и адвайте. Одна сторона утверждает, что мир опирается на два начала и двойственность пронизывает все этажи мироздания: светлое-тёмное, правое-левое, доброе-злое, жизнь-смерть, светлые духи и злые демоны, Боги и титаны, чудовища и т. д. Другая сторона утверждает, что исток всего и всех явлений — один, что он подобен океану, который вмещает в себя абсолютно всё, и, как следствие, что абсолютно все божественно. Особой тонкостью является утверждение, что присущие подлунному миру (или срединному миру людей) дуализм и антогонизм не противоречат идее Единого, но вбираются во всеобщее единство. Дуализм (или множественность) тоже обладает истиной, но он ограничен лишь этим миром, истинен лишь здесь и поэтому справедливо правит в этих мирах. Единое на то и Едино, что вбирает в себя всё, пребывающее на своих местах. Но это уже тончайшие теологические нюансы, рассмотрение которых требует немало времени.

Проиллюстрируем то, о чем мы говорим, несколькими примерами.

Единое можно отождествить с Сакральным как таковым. В каждой традиции есть свои проявления священного, есть светлые духи, существа и Боги, а есть враждебные людям демоны, духи и чудовища. Есть праздники и суеверия, а есть табу и траурные процессии. Есть самое разное, но при этом все это является единой тканью священного мифа. Сакрально и одно, и другое, и третье. Единое не говорит о чем-то одном, оно проявляет священность как таковую, а разнообразие проявлений священного — это уже следующие этажи, идущие по ниспадающей вплоть до чистого, стерильного множества вещества.

Сюда же относятся споры о природе Богов: являются ли Боги каждый отдельной сущностью или все Боги — это лики, маски единого Верховного Бога в традиции? Некоторые школы индуизма предлагают трактовать пантеон именно таким образом. Признавая, что Богов много, но они сводятся к одному. Эта позиция, кстати, часто путается с монотеизмом, хотя на самом деле не имеет к ней никакого отношения, и представить нечто подобное в авраамических религиях невозможно. Такой языческий монизм утверждает, что Боги суть манифестации Единого Бога, а не его низшие творения. Даже святые не являются проявлениями Бога в христианстве, например. Отдельно стоит упомянуть сложность вопроса о природе Троицы, в описании которой отчетливо видны методы апории и неоплатонической экзегезы, но это уводит нас к сложному вопросу о мере соотношения языческой эллинской мудрости и христианской теологии. Тем не менее христианские теологи и миссионеры часто сознательно подменяют понятия монизма и Единого Бога на монотеизм и единственного Бога. Дьявол кроется в мелочах, как известно.

Другое решение этого вопроса: Боги действительно различны и являются отдельными сущностями, но их единство находится в плоскости их Божественности: все они — носители единой природы. Это можно объяснить на примере аллегории рода: все члены рода, старшие и младшие, являются одновременно и отдельными фигурами, и представителями именно этого и никакого другого рода. Их родство есть их единая природа. Только в данном случае общие черты рода, семьи поддаются описанию. Мы можем различать различные рода Богов, асов и ванов, например, поэтому ещё более глубокий уровень понимания единства лежит в апофатической инстанции Божественного, которое делает Богами и асов, и ванов несмотря на то, что в проявленном мире они относятся к разным родам.

О родах Богов или о Богах в целом можно говорить как о медали о двух сторонах: аверс — это все проявленное в мире разнообразие мифов, функций, атрибутов и свойств Богов. Это то, что поддается схватыванию в уме и выражению в культуре. А реверс — это темная пустота того, что невозможно схватить умом и что требует экстатического переживания. Это и есть Единое, которое является глубинной природой и истоком всего вообще, не только другой стороны медали, но самой медали в целом.

Мы можем взять и другую метафору, отталкиваясь от трудов Юлиана Верного, тоже неоплатоника и последнего языческого римского императора. Юлиан считал что Гелиос, небесное солнце, — это один из ликов Единого. И действительно, если мы примем Солнце и его сияние за Единое, то его лучи будут разными Богами, вещами и явлениями в мире. Солнце — это источник света вообще, как такового. Но свет солнца и само солнце не являются суммой всех его лучей; невозможно технически собрать солнце, сложив вместе все его отдельные лучи (вопрос: можно ли вообще хоть как-то схватить автономный луч солнечного света?). И чем ближе к самому солнцу, тем меньше различий между лучами, которые исчезают в единящем их свете истока.

Как видно, разговор о монизме, о соотношении Единого и многого требует от нас повышенного напряжения. Нам нужны метафоры, мифические образы, мистические аллюзии и острый ум, потому что нашего человеческого языка и привычного мышления не хватает для более-менее приближенного описания этой инстанции. Поэтому можно заключить, что апофатическая теология Единого является высшей стадией расцвета метафизики и теологии в целом в тех культурах, которые ставят перед собой такие вопросы и горизонты мысли.

Мы можем назвать некоторые элементы в традициях, которые можно рассматривать как потенциальные предпосылки и почву, из которых можно в дальнейшем задать глубинные вопросы и раскрыть монистическую теологию. Это наличие особо почитаемого Верховного Бога, иногда это «отдыхающий Бог» или Диос Патер — Бог-отец, такой как Вотан, Зевс, Брахма или Тенгри, Отец-Небо и солярные Боги. Близки к монизму представления о холизме мира, о том, что весь Космос является одушевленным, живым и что все в нем взаимосвязано. Что от Космоса невозможно отпасть, атомизироваться. И особое внимание требуют космогонические мифы (мифы о происхождении мира) и мифы об установлении законов мира, его порядка.

В конце хотелось бы отдельно коснуться того, как тему монотеизма или политеизма решает великий немецкий философ Мартин Хайдеггер. Сегодня все больше языческих философов и писателей открывают для себя богатство его философии.

Хайдеггер принципиально отказывается выносить однозначное финальное решение о том, много Богов или он один. Хайдеггер говорит, что этот вопрос должны решить сами Боги. Они должны собраться на тинг, на вече у костра Бытия и сами между собой принять решение, сколько их: много или один. Их собственное, аутентичное решение о своей самости и будет истиной.

Читайте также:

Теологические чтения #9 о Богах и Божественном
Theologia Paganorum — теология язычества или языческая теология. Теологические чтения #9 о Богах, их количестве и сущности Божественного. Приветст...

Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда