Фото: bookprose.ru

Рассматривая русские народные сказки, в них встречаются следы общечеловеческих воззрений и верований, идущих из глубокой древности. В одной сказке эти воззрения и верования едва заметны, в других выступают яснее, в некоторых, наконец, служат главною темой.

Между древними общечеловеческими верованиями очень значительное место занимает вера в живительную, очистительную, предохраняющую силу воды. Еще не сравнивая воду с каким-либо божеством, человек на первых ступенях своего развития уже наделял ее могучей жизнью и верил в воздействие этой, неясной его пониманию, жизни на свою собственную и, вследствие этого, оберегал и чтил водные источники, водохранилища.

Верование в магическую силу воды, без всякой связи с каким-либо божеством, занимает видное место между сказочными темами мировой сказочной литературы. Тема, основанная на веровании в магическую силу воды, разработана в сказках различно, и каждая разработка представляет сама по себе отдельную сказочную тему, представленную во многих вариантах.

 

Верование в магическую силу воды, без всякой связи с каким-либо божеством, занимает видное место между сказочными темами мировой сказочной литературы

Существует русская сказка под заглавием «Безручка» (похожая сказка есть и в других славянских культурах). Ядро этой сказки — исцеление отсеченных рук водой. Древнее верование в магическую силу воды создало эту сказку, но фантазии пересказчиков внесли свои коррективы. Развитие повествования иногда оставляло в стороне первоначальную, исходную точку, но не отрешалось от нее, и вода во всех вариантах играет свою знаменательную роль.

В немецкой сказке вода с ее магической силой выдвинута на первый план, подчеркнуто ее очистительное значение, и ее могущество противопоставлено силе злого начала. Злой дух хочет погубить девушку, она умывается водою – злой дух не может приблизиться к ней, но по его внушению девушке отрезают руки и язык. Девушка нагибается к воде и отрубленные члены приплывают по воде и прирастают к своим местам.

Читайте также:

Древнеславянские молодежные союзы и обряды инициации | Фонд Традиционных Религий
Проблема реконструкции древнеславянских юношеских инициации и связанных с ними половозрастных объединений очень сложна. Сложность определяется большой...

В Русской сказке нет злого духа и вода изображается как только целительное средство.

В сербской песне женщина, виноватая в убийстве невинной, в мучениях совести просит привязать себя к конскому хвосту и разметать ее; на месте мертвого тела проваливается озеро, и на воде всплывает колыбель с мертвым ребенком, у горла которого видна рука действительного убийцы. В этом случаи вода связана с каким-то таинственным процессом обличения виновного.

А главное, что вода ни в одном из вариантов не соединяется с каким-либо сверхъестественным существом, она сама в себе хранит могущество.

Древнейшая тема – чудодейственная сила воды, являющаяся людям к их благу

Древнейшая тема – чудодейственная сила воды, являющаяся людям к их благу, — можно предполагать, что к верованию в могущество воды присоединялось убеждение, что это могущество направляется на поддержку добра.

Сказка до сих пор живет деятельною жизнью, она продолжает рассказываться, отражая в себе черты разной среды и разных эпох, она приноровляется ко времени и лицам, порою сохраняя старую тему, она является в обновленной форсе и служит выражением настроения, воззрения данного момента.

Черты различных эпох, отразившись в сказке, сохраняются в большинстве случаев довольно прочно и если благодаря многим пересказам, и утрачивают рельефность и яркость, тем не менее иногда могут служить показателем тех путей, которые совершила сказка за время своего существования, и тех воззрений, под которыми она сложилась.

Основной чертой сказок является убеждение в необыкновенной близости, неразрывности человека с природой. Неодушевленные предметы, звери, человек – это как будто бы существа одного типа.

На отношениях человека к животным или неодушевленным предметам построено множество сказок, причем первенствующие место в некоторых случаях не принадлежит человеку

На отношениях человека к животным или неодушевленным предметам построено множество сказок, причем первенствующие место в некоторых случаях не принадлежит человеку (сказка «Звериное молоко» Афанасьев). В таких сказках интерес лежит именно в изображении отношений животных к человеку. Действию зверей отводится главное место: они помогают герою сказки против его противника (змея, дракона, разбойника, плута и т.д.) и способствуют гибели последнего. Действуют они добровольно и сознательно, отличаясь даже более тонким чутьем и наблюдательностью, нежели человек.

Открытка. Звериное молоко. Год издания -1970. Художник — А. Куркин.

Выведенные здесь дикие звери – лисица, волк, лев. Из домашних животных сказка наиболее близким к человеку ставит коня, которому приписывает сознательную заботливость о хозяине, подчеркивает глубокую внутреннюю связь между ними. Сказки всех народов земного шара особым могуществом наделили змея, и это животное сделалось необходимою принадлежностью сказок с драматической завязкой.

Таким образом, дикие и домашние животные приближены сказкой к человеку настолько, что граница между их жизнями стирается. Мало этого, люди и животные могут вступать в более тесное общение: девушка может выйти замуж за ворона, орла, змея, медведя (Афанасьев), человек может иметь матерью лошадь или корову (Добровольский).

Для сказки зверь – это личность, живущая однородною с людьми жизнью.

Не только животные, по сказке, но и неодушевленные предметы имеют свою жизнью они проникнуты жизнью, и эта их жизнь так близка опять-таки к жизни людей, что они могут вмешиваться в действия человека, нанося ему вред или служа ему пользу: веник открывает медведю местообитания Ивана-Царевича (Афанасьев), клубок указывает дорогу (Афанасьев).

Между предметами и человеком также существует внутренняя сильная связь, и их жизни могут слиться или одна смениться другой

Между предметами и человеком также существует внутренняя сильная связь, и их жизни могут слиться или одна смениться другой.

Жизненное начало – душа – есть принадлежность малейшей части природы. Оно свободно может перемещаться из одной части предмета в другой предмет, из целого организма переходит в его отдельную часть. Отрубленный палец остается живым и продолжает свое существование в виде мальчика (Афанасьев).

Иногда живое начало так прочно держится в живом существе, что даже после смерти задерживается в его останках и зарождает новые существа. От пепла человеческой головы рождается богатырь, из пепла змеи – различные насекомые (Афанасьев) – душа одного существа дает душу другому.

Если живое начало совершенно покидает существо или предмет, то его омертвение приобретает способность передаваться другим живым существам. Мертвою рукою обводят человека, вкладывают в него мертвый зуб, и человек умирает (Афанасьев); мертвою водою обрызнут живое существо – оно умирает.

Близость человека с животным дает ему возможность принять образ зверя и зажить его жизнью, зверь может стать деревом, девушка может обратиться в березу, спасающаяся от преследования — озером и селезнем, церковью и деревом… Эти превращения могут быть вольными, в иных случаях эта смена состояний зависит от чужой воли (царевна, лягушка, змея, юноша-змей).

 

Превращения могут быть вольными, в иных случаях эта смена состояний зависит от чужой воли (царевна, лягушка, змея, юноша-змей)

Сказка имеет в своем распоряжении колдунов и колдуний (ведьма, Баба-Яга, мужик-леший), которые и совершают над людьми, животными и предметами разные изменения или передают другим умения, способность являться в ином виде.

Вера в слово, в его влияние на человека и даже на предметы ясно выражена в сказках, и ей, этой вере, обязаны сказки многими темами. Неосторожное призвание злого на человека открывает злому духу возможность овладеть человеком. Словом заставляет герой оборачиваться к себе передом избушку, словом вызывает чудесного коня…

Разбирая сказки, можно было заметить отражение тотемистической тенденции, без развития подробностей как отражение уже значительного потускневшее. Допуская происхождения человека от животного или предмета, без затруднения допускается и переход человеческих душ в тело животных и неодушевленные предметы. Связь души и тела настолько тесная, что если обезобразить мертвое тело, обезобразится и его душа.

Веруя в подвижность души, первобытный человек был убежден в ее способности по своей воле принимать на себя вид какого-либо зверя. Оборотничество было предметом глубокой веры и холодного ужаса во многие периоды человеческой жизни. Оборотень – это результат болезненного воображения, соединившегося с верованием в подвижность души.

Оборотничество было предметом глубокой веры и холодного ужаса во многие периоды человеческой жизни

В просторечии под именем «того света» разумеется место загробного существования душ, и выражение «отправиться на тот свет» равносильно глаголу «умереть». Вследствие этого упоминание «того света» в сказке невольно заставляет искать в нем таких черт, которые имели бы нечто общее с воззрениями, относящимися к загробному миру, и предполагать в этом мотиве отпечаток этих воззрений.

«Путешествия на тот свет» связывается с определенными сюжетами чудесной сказки, а именно: «отыскивание невесты или похищенной женщины», «предполагаемая женитьба отца на дочери или брата на сестре» и «трудные задачи».

Помимо этого, в сказке обыкновенно находятся черты преувеличенные, образы воображения, разросшиеся и уже принявшие определенный, застывший вид: Баба-Яга, змей многоголовый, огромная птица Ворон-Воронович, богатырский говорящий конь, Кощей Бессмертный. Эти существа вводятся чудесной сказкой в действительную жизнь, они же помещаются ею и на «тот свет». Таким Образом, и для чудесных оттенков «того света» сказкой взяты те же краски, что и для этого.

Отношение между сверхъестественными существами и человеком сказка изображает очень отчетливо, и эти отношения уже отлиты в неизменные формы: человек борется со сверхъестественным существом и побеждает его различными способами, некоторые из этих существ приходят к нему за помощью и спасают его от гибели. Отношения эти и на «том свете» в чудесной сказке остаются без изменений. И на «том свете» Баба-Яга собирается съесть героя (Афанасьев), змей вступает с ним в бой, ворон летит за живой водой и т.д. « Тот свет», как изображает сказка, находится в очень определенном месте – под землей. Проникают туда вполне естественным путем, как проникают в глубь земли: чрез подземный ход, загороженный железной дверью, прикрытую большим камнем, чрез провал, пропасть, овраг.

Отношения эти и на «том свете» в чудесной сказке остаются без изменений. И на «том свете» Баба-Яга собирается съесть героя (Афанасьев), змей вступает с ним в бой, ворон летит за живой водой и т.д.

Первое впечатление на «том свете» — темнота, вполне естественно при спускании в глубь земли, затем уже опять свет и жизнь.

Поэтическая фантазия помещает иногда «тот свет» на высокой гое (хрустальной, стеклянной), в этом случае способ путешествия туда несколько иной. Нужно лезть, а такое действие вызывает представление о когтях, ногтях, которыми можно цепляться и удерживаться на крутом склоне. Герою чудесным образом являются железные когти, с помощью которых он и достигает вершины; на горе оказывается нора, через которую герой опять-таки спускается под землю, на «тот свет».

Путешествие на «тот свет», в нем нет ничего, что возбуждало бы мысль о смерти и о загробной жизни. В строении чудесной сказки данный мотив играет роль разрешающего момента. Действие в сказке дошло до высшей точки напряжения, необходим толчок к дальнейшему развитию событий — путешествие на «тот свет» и содействует этому.

Поездка в чужое, тридесятое царство имеет те же причины и цели, что и отправление на «тот свет». Тридесятое царство рисуется теми же картинами, что и «тот свет»; в чужой стране те же избушки и дома, те же встречи с девушками и старухами, битвы и подвиги. Даже такая подробность, как полет на птице, не является характерным признаком «того света»; и из тридесятого царства улетают на ней; фантастика, присущая чужой стране, ничем не отличается от таковой «того света»: Баба-Яга, змей — вот ее главные ужасы.

Таким образом, перед нами два сказочных эпизода, одинаковых не только по своему внешнему строению, но и по своему внутреннему значению: с поездкой в чужую страну чудесная сказка также связывает дальнейшее движение действий. Без всякого ущерба для содержания сказки можно заменить один эпизод другим и, вместо провала на «тот свет», подставить поездку в чужое царство.

Тридесятое царство рисуется теми же картинами, что и «тот свет»; в чужой стране те же избушки и дома, те же встречи с девушками и старухами, битвы и подвиги.

Основой сказочного хождения в тридесятое царство являются действительные путешествия по неизвестным местам и чужим странам, они порождали у каждого народа целый ряд разнообразнейших рассказов, в которых действительность и личные переживания нераздельно сплетались.

«Тот свет» — это какой-то иной мир, находящийся вне пределов земли, куда, однако, вход человеку при исключительных случаях возможен.

Какой это мир – сказка не поясняет; воображаемый ли это мир духов и таинственных существ, предполагаемый ли мир душ людей умерших, но возможно предположить, что в основе лежат рассказы о посещении потустороннего мира; были ли эти рассказы рождены мистическим настроением, галлюцинацией, сновидением, но в них неизбежно должны были встречаться подробности действительных путешествий, эти-то подробности, как реальные и жизненные, прочно укрепились в сказке и облеклись в те же картины и образы, которые уже имелись в сказочном инвентаре для изображений путешествий в чужие земли; таким образом и явилась та тождественность, которую приходится отмечать в чудесной сказке при изображении ею «того света» и «тридевятого царства».

Мотив «хождения на тот свет» в устной традиции испытывает до сих пор влияние своеобразных народных воззрений. Представление о возможности попасть на «тот свет», т.е. в загробный мир, и опять вернуться, — представление живое в народе, и, как таковое, оно служит источником самых разнообразных рассказов, причем «тот свет» или совершенно не описывается, или имеет черты ада – места наказания.

Представление о мире духов – антропоморфных существ разных наименований и качеств – в народном изображении очень ярко; этот мир мыслится непосредственно примыкающим к миру людей, попасть туда возможно разными путями: зайти в чащу леса, упасть в глубину озера, речной омут, уклониться от обычной дороги. Мир духов в народных рассказах рисуется бледными, но опять-таки реальными чертами; около озера фатерка, в ней угощаются водяные, им прислуживает молодой крестьянин, без вести пропавший из своей деревни, «на столе белая бранная скатерть, разныя кушанья, графины с разныма водкамы, вилки,тарелки и ножики» (Ончуков).

Внешняя форма сказки, отличаясь определенными установившимися чертами, отражает в своем содержании не менее определенное застывшее мировоззрение. Отличительный элемент сказки – безусловное признание ею таинственной, чудодейственной силы. Эта сила, по воззрению сказки, разлита повсюду и проникает в природу в широком смысле этого слова; она служит главным двигателем той жизни, о которой повествует сказка, и причиною того, что обычные законы природы нарушаются, изменяется логический ход событий, а время и пространство теряют значение.

Отличительный элемент сказки – безусловное признание ею таинственной, чудодейственной силы

Носителями таинственной могущественной силы сказка изображает людей, животных, силы природы (ветер) и сверхъестественные существа (Баба-Яга, ведьма). Кроме того, сказка упоминает и хранителей этой силы, главным образом неодушевленные предметы, зачастую вещи домашнего обихода: гребень, скатерть, полотенце, веретено, сумку, клубок, кольцо. Разница между хранителями и носителями волшебной силы, судя по сказкам, та, что предметы одушевленные по своей воле располагают своим даром, передают его посредством обучения другому лицу и указывают, как им пользоваться; неодушевленные же предметы, храня в себе свои волшебные качества, обнаруживают их при известном на них воздействии.

Чаще других выдвигаются сказкой старые люди, девушки как обладатели чудесного знания, умеющие извлекать чудодейственную силу из самых разнообразных предметов определенными средствами. Средства эти незамысловаты: это – дуновение, прикосновение, удар, свист, крик, слово. Каковы же слова и словосочетания, признанные сказкой магическими? Первые немногочисленны, вторые просты. Присловье, играющее роль ключа к чудесному, заключает в себе кратко, но ясно формулированное желание (желание получить нечто, избавиться от чего-либо, преодолеть враждебное влияние, уничтожить зловредное существо), произносимое с целью изменить существующий порядок вещей, а главное, с убеждением возможности этого. В следствии таких психологических основ присловье, выражающее желание, становится не простою речью, а заговорною. Несмотря на свою краткость, заговорные формулы, встречающиеся в сказке, по своему значению могут быть разделены на несколько видов:

· к ней могут быть отнесены те формулы, которые заключают в себе приказание, соединенное с обращением к предмету одушевленному или неодушевлённому, с целью заставить его произвести действие: « Лети, мое яблочко, через дерево, а мать сыра земля расступись» (Афанасьев); «Избушка…обратись к лесу задом, ко мне передом» (Эрленвейн); « За мной расти белая береза, а предо мною красная девица».

· в нее входят такие заговорные формулы, в которых приказание связано или с указанием цели его, или с упоминанием источника, откуда идет это приказание, или, наконец, с намеком на прежнее состояние, которое хотят изменить или восстановить: «Стань чаща от земли до неба, чтобы конному проезда, пешему проходу и птице пролета не было!» (Афанасьев).

· заключает в себя пожелание, выраженное в условной форме: « Эх, если б кто меня наружу вынес» (Эрленвейн); «Легче пуху лебединого пройти» (Афанасьев).

Основная заговорная формула – приказание (обращенное к разным предметам) – осложняется с внешней, так сказать, стилистической стороны, сравнительными речениями, посторонними картинами, указаниями на существа сильнее. Появления таких осложнений можно объяснить желанием усилить даваемое приказание. Эти второстепенные черты заговорной формулы могли бы принять весьма широкие размеры в том случае, если бы творческая поэтическая фантазия сосредоточилась на одной лишь подобной формуле.

В сказке такое же явление не имеет места: заговорная формула не развивается.

Заговор необходим сказке как подробность; и эта подробность весьма важна, но тем не менее внимание сказки сосредотачивается не на ней, а на главных эпизодах, составляющих основной сюжет.

Заговор необходим сказке как подробность; и эта подробность весьма важна, но тем не менее внимание сказки сосредотачивается не на ней, а на главных эпизодах, составляющих основной сюжет

Таинственное присловье, открывающее выход для могущественной чудесной силы, дается герою известным лицом при каком-нибудь предмете, в определенной обстановке. Этого хранителя таинственной силы герои сказки встречают обыкновенно тот час ж, как только у них появляется необходимость и главным образом на дороге.

«Путь-дорога» вообще играет важную роль, она открывает собой основное действие, выводит из затруднительного положения. Дорога в сказке – это место всевозможных полезных и таинственных встреч, неожиданных приключений, счастливых и горестных случайностей. Отправление в дорогу – в сказке это начало новой жизни, возможность общения с чудесными, с «тем светом» так же. Конец пути знаменует завершение действий, близость развязки.

На дороге встречаются разные существа и разные люди, о носителях чудесного могущества сказка из людей по преимуществу выставляет стариков, старух (Баба-Яга) и девушек, каждое лицо в более или менее определенном пейзаже. Если встреча героя с вышеуказанными лицами происходит вне жилища, сказка упоминает камень, дуб; если встреча в жилище, то это избушка, домик и живущие в них работают. Таинственную силу передают они в тех предметах, которые у них под рукой, разнообразие предметов обуславливается занятиями лица.

Итак: сверхъестественное существо, старые люди, девица, незначительная вещь — главным образом взятая из домашнего обихода, дорога во всей ее переменной картинности – вот главный материал, из которого создается эпизод, предшествующий получению заговорной формулы.

Главные основные сюжеты сказки не сложны. При ближайшем рассмотрении они являются иллюстрацией наиболее определенных общечеловеческих чувств, как отрицательных так и положительных, затем воспроизведением состояний и явлений, неотъемлемых от жизни человека, на какой бы ступени культурности он не стоял.

Загадка в сказке – это тот таинственный элемент, который наполняет сказку и любим ею

Загадка в сказке – это тот таинственный элемент, который наполняет сказку и любим ею. В основе каждой загадки лежит сравнение: предмет или состояния изображаются чертами других предметов или состояний на основании подмеченного и преувеличенного сходства, на основании иногда совершенно субъективного соединения представлений и понятий. Загадки предлагают или в виде вопроса, или в форме описательного выражения.

Сказка, воспользовавшись для своих целей загадкой, приняла ее в различных видах, т.е. в форме вопроса, описания и необъяснимого выражения, понятного лишь самому составитель.

Следую закону противоположений, особенно часто проводимому, сказка создает, между прочим, такие обстоятельства:

· лицо, имеющее высокое общественное положение (царь, царевна, барин), соединяется браком с таким, которое стоит на нижней ступени общественной деятельности (дочь крестьянина, Иван-дурак);

· герой переживает рядом минуты крайнего ужаса и величайшего счастья;

· ум ребенка торжествует над умом взрослого.

Напряженный момент – выполнение антитезы разрешается посредством загадки:

· хитроумная царевна из многих женихов берет того, кто поставит ее в затруднение неразрешимым загадочным вопросом; царь признает достойной невестой девушку, свободно разрешающую заданные ей загадки;

· герой, по требованию издевающихся над ним перед его казнью врагов, удачно составляет неразрешимую загадку, за что и отпускается на волю;

· девка-семилетка, семилетний мальчик выводят из затруднения своих старших и способствуют их благополучию, решив вместо них загадочные вопросы.

Роль загадки – подвинуть развязку сказочного действия. Ввиду того, что загадка сама по себе привлекает интерес и невольно заставляет на себе сосредоточиться, то она иногда служит для образования таких сказок, смысл которых именно в чередующихся загадках или иносказательных изречениях.

Таким образом, присутствие загадки в сказке служит поводом к соединению сюжетов, к удобной их комбинации; появление же загадки в сказке можно с достаточной вероятностью объяснить привлекательностью загадочной формы и некоторой таинственностью, которую вкладывает в загадку творческая фантазия.

Елеонская Е.Н. «Сказка, заговор и колдовство в России»

Читайте также:

Яцек Добровольский: Попытка возрождения польского Диониса | Фонд Традиционных Религий
Об авторе Родился 9 мая 1948 г. в Варшаве. Магистр английской литературы (магистерская диссертация посвящена скрытым смыслам произведения «Уолден, или...

Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда