Фото: ФТР

«Фонд Традиционных Религий» (ФТР) выпустил сборник исследовательских материалов об актуальных проблемах современного российского язычества. Сборник находится в свободном доступе на сайте Фонда.

ФТР — информационно-аналитический портал, посвящённый проблемам современного язычества и традиционных верований народов России. Инициатор проекта Евгений Нечкасов – практикующий язычник германской традиции, исследователь и популяризатор. Он же автор большинства материалов и составитель сборника.

Сборник представляет собой аналитический срез основных проблемных сфер и интересов русскоязычных родноверов и одинистов и может служить своего рода совокупным портретом отечественного неоязычества. Основное внимание ФТР уделил ценностным ориентирам современных последователей языческих традиций в России. Это отношение к семье, воспитанию детей в традиционном русле, к гражданским ценностям, к современной культуре, к службе в армии и защите отечества.

Не упускают авторы и злободневной проблематики – «языческой самопрезентации в обществе, дискредитирующей работы со стороны «больших конфессий», правоприменительной практики, академического исследования феномена неоязычества и его отделения от квазиязыческих New Age течений».

Особое внимание уделено проекту «Красная Лента» — постоянному мониторингу ЧП, вандализма и институционализации вражды в адрес современных язычников.

Статья «Вместо рецензии» авторства Романа Шиженского открывает сборник в качестве предисловия. К.и.н. Шиженский – заведующий лабораторией религиоведческих исследований «Северо-Запад» Балтийского федерального университета, автор множества книг и публикаций, один из самых активных и плодовитых исследователей современного язычества на постсоветском пространстве. Он отмечает новаторство сборника, прежде всего «самой заявкой на исследовательскую нишу, до этого монополизированную научным сообществом и представителями иноконфессиональности». Исследователь подчёркивает, что «подавляющее число представленных материалов направлено на анализ языческой саморефлексии и затрагивает наиболее острые, злободневные вопросы для российского нового язычества с точки зрения одного из основных медиатрансляторов».

Роман Шиженский, пользуясь случаем, выделяет собственное определение неоязычества как «диаспорального феномена»: «Создание и продвижение языческого мировоззрения, облаченного в независимые, в определенной степени закрытые для профанов коммуникативные формы и поведенческие нормы, наряду с уже созданными мифологиями, празднично-обрядовыми практиками, институтом служителей культа, священными текстами, местами отправления культа, собственными СМИ, брендингом внешней атрибутики (пусть и в рамках отдельных течений и даже конкретных организаций), — это пример складывания диаспорального сообщества, структурно и идеологически параллельного существующим в рамках границ современной России институтам».

Большая часть материалов – анализ и описание сотрудниками ФТР опросов российских язычников, проводившихся в последние несколько лет. Опросы касались всех актуальных проблем современного язычества и затрагивали не только славянских язычников-родноверов, но «германцев» — одинистов и асатруа.

Язычество = экстремизм?

Сборник открывается исследованием самой болезненной проблемы современного российского язычества – восприятия его обществом как экстремизма.

Авторы отмечают распространенную практику демонизации язычества его оппонентами из числа одиозных и ангажированных экспертов и спикеров. В качестве таковых упомянуты А. Дворкин, Р. Силантьев, В. Мальцев, М. Тюренков, покойный о. Д. Смирнов, И. Иванишко и другие. Они «любят бравировать тезисами «язычество — это прямая дорога в экстремизм», «языческий экстремизм растет» и тому подобными. Эти высказывания давно стали публичным ярлыком, который используется для демонизации язычества в обход фактов и каких-либо дискуссий».

Для получения объективной картины авторы обратились к базе данных Федерального списка экстремистских материалов и базе данных запрещенных в РФ террористических и экстремистских организаций, которую ведет Росфинмониторинг. Чисто языческие позиции и этих списке и базе занимают примерно 2 %.

«Мы сталкиваемся с тем, что нет объективных и свежих статистических данных о количестве верующих язычников в России, — говорится в сборнике. — Точно такая же ситуация сложилась вокруг статистики по количеству практикующих верующих православных. Поэтому в качестве референтных цифр для сравнения мы возьмем данные исследовательской службы «Среда» от 2012 года, где численность язычников — 1,2 %, или 1 734 тыс. человек, суммарно христиан — 48,1 %, или 69 504,5 тыс. человек, мусульман — 6,9 %, или 9 970,5 тыс. человек при населении России в 144,5 млн. человек. В итоге получается, что на 1,2 % населения приходится 2 % общероссийского экстремизма, что является довольно высоким показателем, но не удивительным для группы, которая подвергается систематическому сознательному гонению и демонизации в СМИ и среди правоохранительных органов со стороны абсолютного религиозного большинства в России».

Статистика запрещённых «языческих» организаций ещё более убедительна: из девяти как минимум шесть — псевдоязыческие (и признанные экстремистами) староверы-инглинги и адепты «славянского ведизма». В отношении ещё двух общин организации «Община коренного русского народа» существует мнение, что они также являются вариацией инглиизма. Итого: из девяти запрещенных языческих организаций восемь — псевдоязыческие (псевдославянские) и одна — алтайская организация «Белой веры».

Ни одна родноверческая или германо-скандинавская организация или община в РФ официально не запрещена. Более того, если посмотреть на международный список террористических организаций на сайте Росфинмониторинга, то там языческих организаций вообще нет.

Составители сборника позаботились и о конструктивных предложениях тем, «кто всё ещё обеспокоен «ростом языческого экстремизма». Предложения логические и самоочевидные, но по понятным причинам их реализация маловероятна.

ФТР предлагает РПЦ МП и силовым структурам:

«1. Снизить градус субъективной, ангажированной демонизации языческих традиций (как русской, так и иных коренных народов России), исходящей от православных священников и аффилированных с Церковью СМИ, правоохранительных органов и ветеранских организаций. Например, провести встречные расследования на предмет экстремизма и клеветы в высказываниях о язычестве со стороны христиан.
2. Позволить язычникам свободно реализовывать свои права и проекты, убрать искусственные барьеры.
3. Внести ясность в критерии и определение экстремизма в соответствующих статьях УК РФ.
4. Начать реальную работу по разграничению языческих организаций и движений, которые занимаются возрождением и продолжением народных традиций с опорой на достоверные данные, от псевдоязыческих спекуляций, мошенников и New Age сект».

Воспитание детей, многоженство и кремация

Язычники не хотят, чтобы их дети изучали в школе «Основы православной культуры». Четыре из пяти (81 %) опрошенных поддержали идею разработки гипотетического курса «Основы традиционных религий» светскими экспертами совместно с идеологами традиционных религий. Часть российского языческого социума, вопреки укоренившимся в обществе и тех же научных кругах представлениям об «идолопоклонниках-радикалах-маргиналах», готова к открытому сотрудничеству и конструктивному диалогу.

В результате опросов выяснились следующие цифры. Подавляющее большинство язычников (70,5 %) считают, что «ребёнок имеет право изучить и выбрать любую религию, какую он захочет, или стать атеистом». Настаивающих на родительском праве выбора существенно меньше – всего 29,5 %. Хотя две трети опрошенных всё же хотели бы видеть своего ребёнка единоверцем.

Среди негативных факторов, влияющих на ребёнка, лидирует «влияние Интернета, игр, поп-культуры, социальных сетей и гаджетов» (59 %). «Примечательно, что аналогичный набор «Интернет, игры, гаджеты» вызывает особое беспокойство и у светских педагогов в обыкновенных школах». Второе место занимает миссионерство мировых религий, «чья активная пропаганда, в том числе и в сфере образования, вызывает справедливое беспокойство языческого сообщества. Недовольных этим 42,9 %. И в третью очередь — городской образ жизни как негативный фактор назвали 37,5 %.

Среди иных вредных факторов, упомянутых по инициативе самих опрашиваемых, чаще всего упоминались «лень, невнимательность и невежество родителей», внутрисемейные религиозные конфликты, старшее поколение, СМИ и ТВ, школьная среда и государственная политика. В качестве же положительных факторов чаще всего фигурируют разнообразные варианты сближения с природой и изучения народной культуры и мифологии.

Интересно отношение язычников к многоженству. Итоги опроса ожидаемы: полигамия приемлема для большинства респондентов, однако не все из них, одобряющие такую практику для других, сами расположены к ней. Мужчин предсказуемо больше женщин. Примерно такие же цифры и с многомужеством, но «зеркально» – полиандрия поддерживается больше женщинами. Демографическая проблема стала самой частой мотивацией для гражданского брака.

Любопытно, что из 90 процентов опрошенных, желающих для себя посмертной кремации, 83 высказались за её оптимальный вариант – сожжения останков на ритуальном костре, даже если при этом придётся нарушить закон.

Прах отеческих гробов и культ предков

Сотрудники редакции ФТР изучили отношение язычников к акции «Бессмертный полк», которой в этом году исполнилось десять лет.

В сборнике приведено несколько развёрнутых ответов представителей различных языческих традиций. Суть их можно свести к однозначному одобрению подвига предков и многообразному их почитанию, подобные инициативы рассматриваются как своеобразное проявление языческих «культов предков». В то же время все собеседники однозначно против массовости, неосознанности и государственно-идеологического оформления таких инициатив.

Лаконичнее всего позицию язычников сформулировал родновер Чеслав Осмомысл: «Здоровый патриотизм, память предков и воздаяние почестей ветеранам — это хорошо и похвально. Показуха, лицемерие и псевдопатриотическая буффонада — это отвратительно».

Существует ли языческое миссионерство?

Беседа с несколькими языческими лидерами о возможности языческого миссионерства также дала предсказуемые результаты. Доминировала негативная реакция, хотя некоторые высказались и одобрение этой идеи. Но само собой, в разумном, просветительском ключе. А Евгений Нечкасов сделал интересное замечание: «В языческой среде есть какая-то детская болезнь, которую можно описать формулой «лишь бы не как у РПЦ». Под этим предлогом отметаются либо очерняются многие практики и методы работы зрелых религий. Да, РПЦ многие вещи доводит до абсурда или дискредитации, но, критикуя их, не нужно выплескивать с водой ребенка».

Язычники не хотят в тюрьму, но готовы служить Отечеству

В сборнике уделено пристальное внимание распространенности язычества в исправительных заведениях и в силовых структурах.

Авторы отмечают «позицию жесткой нетерпимости» со стороны ФСИН, которая видит в язычестве «угрозу порядку и источник распространения «экстремизма» среди заключенных. Положение неоязыческих групп и отдельных верующих в тюрьмах едва ли лучше, чем у строго поднадзорных мусульман».

В системе ФСИН на протяжении последних пяти лет проходят регулярные идеологические мероприятия под патронажем РПЦ МП, на которых «священники и связанные с церковью эксперты являются частыми гостями и докладчиками». Содержание их однообразно и предсказуемо — это монопольное освещение и односторонняя стигматизация неоязыческих традиций. То, что это происходит внутри ФСИН со стороны РПЦ МП — нарушение принципа отделения Церкви от государства и как минимум перекос в соблюдении ст. 14 УИК РФ.

Отсутствие понимания и диалога между религиоведами, экспертами и языческой общественностью само по себе отрицательно влияет на общественное мнение, негативно искажая его. Усилия немногих объективных исследований фактически нейтрализуются псевдонаучными дисциплинами и их идеологами — «сектоведом» А. Дворкиным и «деструктологом» Р. Силантьевым.

Доступ языческих служителей и других носителей языческих традиций к заключенным невозможен из-за несовершенства российского законодательства – на данный момент не существует зарегистрированных языческих централизованных религиозных организаций.

Авторы справедливо упоминают «одиозных исследователей», среди которых «царит строгая догматическая установка о неразрывной связи и синтезе «русское язычество = национализм», и прямо называют самого известного из них — Виктора Шнирельмана.

В сборнике исследовательских материалов об актуальных проблемах современного российского язычества представлены обобщённые и анонимные «Мнения язычников о возможности и путях исповедания культа в местах заключения». На вопросы отвечали главы общин, жрецы, идеологические лидеры. А также имеющие отношение к правоохранительным органам и те, кто уже имеет за плечами опыт судимости. Все они единогласно сходятся во мнении, что тюрьма — «это место чистого насилия, испытания и выживания». Это логично оправдывает отказ многих заключенных от попыток осуществлять какую-то практику в местах лишения свободы. Они полагают, что остаётся принять свою судьбу и ориентироваться на пример богов в своих решениях и поступках.

Выявлена любопытная и в то же время предсказуемая специфика выбора почитаемых в заключении богов. Славяно-русские язычники или родноверы особенно почитают звериные аспекты и атрибуты Велеса как бога мудрости, всего тайного и сокрытого, как «Тёмного Бога, который указывает, что все самое страшное только в твоей голове». Не забыт и Перун — бог воинов и защиты, мужества и отваги. Само собой, популярен и Чернобог, как наиболее подходящий для таких мест, и богиня смерти Мара-Морена. «Почитают их в минималистичных возможных формах — чурами, образами, подвесками либо символами, — зубом, костью либо небольшой шкурой».

Германо-скандинавские язычники преимущественно отдают предпочтение Одину/Вотану как главе пантеона, и как богу путников (заключение как «путь»), ярости и хитрости. На втором месте — Тор и Тюр, воинственные боги защиты от титанического («тюрьма как Йотунхейм») и справедливости; последний — с оттенком жертвенности собой, чтобы выдержать пытки. Некоторые вспоминают в такой ситуации о Локи — «изменчивом покровителе коварства, хитрости и отце самых омерзительных чудовищ, чтобы привлечь общую «йотунскую» атмосферу на свою сторону».

Из ритуальных принадлежностей чаще всего возникает потребность в свечах (как минимум на праздники) и собственных книгах (обрядник, Эдда, сборник славлений/гальдрабук), а также в возможности воскуривать травы (полынь) для подношений, соль, «горсть сухой листвы», рушник. Разрешение использовать предметы культа и литературу указано в п. 4 ст. 14 УИК РФ, отмечают авторы.

«Одна из частых возможных форм отправления культа в тюрьме — своеобразный языческий «исихазм», т. е. постоянное повторение и чтение славлений и имен богов с помощью четок, которые в случае необходимости можно изготовить на месте из подручных средств. В качестве подношений богам, в теории, можно выделять им часть пищи из передач от родственников либо часть пайка».

Составители сборника и здесь предложили некоторые рекомендации для ФСИН, выглядящие так же наивно и утопично, как и предыдущие. Но, тем не менее, и они апеллируют к Конституции РФ, закону «О свободе совести…» и ст. 14 УИК РФ.

Популярность язычества среди сотрудников силовых структур вызывает всё больше беспокойства у церковных и государственных спикеров – например, не так давно об этом говорил патриарх Кирилл.

Авторы публикуют два интервью с респондентами, по понятным причинам оставленными неизвестными. Если пересказать обобщённо их основные мысли, то получается такая картина – респонденты пришли к языческим взглядам осознанно, самостоятельно, в процессе долгого и непростого поиска. И таких осознанных язычников среди силовиков – меньшинство. Куда больше «плутающих людей, не имеющих даже малейшего понимания, смешивающих воедино дурную литературу типа «Велесовой книги» и разного рода псевдоязыческую литературу». Служба силового типа — зачастую естественный выбор человека, по своей душевной организации предрасположенного к дисциплине, закону, силовым воздействиям и подобным практикам. Также большое значение имеет долг и возможность защищать Родину и сородичей.

Подытоживая результаты своего исследования, авторы сделали следующие выводы:

I. Современное язычество живет в ситуации неразрешённого и слабо осознаваемого наложения двух разных парадигм — Традиции и Модерна. Это наложение является источником конфликта в устремлениях язычников, когда про-традиционные инициативы и начинания блокируются социально-политическими и мировоззренческими установками Модерна, и наоборот, когда сторонники современного подхода настаивают на необходимости «модернизации» и адаптации традиции под условия времени.

II. В цифрах доминирует про-традиционалистский дискурс и интуитивные устремления язычников в этом направлении, но и строго модернистский полюс язычников также отчетливо выражен. Между двумя полюсами существует значительная, не менее трети язычников, прослойка, выступающая за компромисс или синтез двух парадигм. Но в зависимости от ситуации язычники этой прослойки так же занимают позиции ближе к традиционалистам или прогрессистам. Консервативная повестка доминирует над либеральной.

III. Мировоззренческая структура язычества отражается и на вопросах воспитания детей в русле традиции в условиях современности. Активное большинство молодежной возрастной группы продолжает оставаться малодетным. Тем не менее подавляющее большинство выступает за активное включение детей в традицию с рождения или с раннего детства.

IV. Язычество всё ещё остается городским феноменом, но среди городских язычников есть интуитивная грёза об исходе из городов, о деревне и природе как источниках священного опыта и благоприятной среде для традиции и воспитания детей.

V. Определяющее всё воспитание детей в традиции место язычники отводят семье и личному примеру родителей. Религиозно-поколенческий (бабушки-христиане и внуки-язычники) конфликт назван одним из самых неприятных и нежелательных. Также отмечается наличие культа старшего поколения, многие указывают на важность визитов к «бабушке в деревню» и благоприятный климат в семье.

VI. Одним из наиболее враждебных языческому воспитанию факторов названы современная глобалисткая поп-культура, Интернет, социальные сети и гаджеты. Язычники отчетливо видят радикальное отличие традиционной культуры и ценностей от популярного мейнстрима и культурного статус-кво. Шире — речь идёт о негативном влиянии окружающей среды и культуры в целом.

VII. Язычники были бы не против, если бы государство (СМИ, РПЦ МП, ОПК в школах как де-факто его составные части) не вмешивалось и не оказывало бы давления на жизнь язычников и то, как они воспитывают детей.

VIII. Инициативы по созданию своего, традиционалистского языческого образования, учебников и курсов вызывают определенный интерес среди язычников; можно констатировать, что такой запрос существует.

Святые обычаи предков или свободное религиозное творчество?

Авторы помещают всю проанализированную проблематику в контекст дихотомии Традиции и Модерна. От себя добавлю некоторые замечания. Отечественному язычеству в целом, и особенно Е. Нечкасову и ФТР, присуща ориентация на традиционализм, преимущественно на его геноновско-эволаистский вариант. Отсюда логично вытекает оппозиция Модерну и глобализации. Но в контексте анализа данных эти понятия претерпевают значительные (хоть и неочевидные для взгляда извне) метаморфозы, иногда превращаясь в нечто противоположное. Фактически Нечкасов и его коллеги называют «Традицией» и «традиционализмом» следование обычаям и примеру предков, и не только полулегендарных языческих волхвов и годи, но и обычаям старшего поколения, своих отцов и дедов. А «модернизмом» зачастую называется собственный, более осознанный и «либеральный» выбор. Подобная дихотомия противоречит традиционализму Генона и Эволы едва ли ни зеркально.

Или, например, последний раздел сборника — «Языческий вопрос русского патриотизма». Он посвящён особо сложным моментам языческо-христианского диалога. А точнее, взаимных претензий и критики. Аргументация Е. Нечкасова довольно любопытна, но придётся воздержаться от её подробного разбора. «Вопрос религиозной принадлежности и идентичности является одним из острых в патриотическом движении, понимаемом в самом широком смысле», — признает Евгений Нечкасов.

Самая болезненная «внутренняя» тема современного язычества и его идентичности – проблема преемственности и трансляции традиции. Нечкасов заявляет, что в языческом сообществе этот вопрос давно закрыт. Он талантливо и убедительно аргументирует языческую позицию, опираясь по традиции, на фольклор и народные обычаи. И даже цитирует индийского традиционалиста и единомышленника Рене Генона Ананду Кумарасвами: «Пока фольклорный материал передается, он способен стать основой, на которой может быть сделана надстройка полного инициатического понимания». Для подавляющего большинства практикующих язычников эти имена и понятия мало что говорят и значат, но позиционирующему себя традиционалистом Евгению Нечкасову известно, какой путь и почему выбрал для себя сам Генон. Последний практиковал суфизм, для чего принял ислам – самую радикальную и нетерпимую форму авраамического монотеизма, особенно по отношению к любым проявлениям язычества.

Почему? Именно по соображениям преемственности и передачи. И если даже близкие и доступные европейские формы христианской традиции не удовлетворяли Генона – он считал, что католичество утратило инициатичность с наступлением эпохи Возрождения, тогда что уж говорить о современном язычестве? На одном фольклоре далеко не уедешь. Возможно, понимая это, Нечкасов куда чаще «поднимает на щит» «чёрного барона» Юлиуса Эволу и soft-традиционалиста Мирчу Элиаде. Эвола весьма популярен среди традиционалистов «правого толка» своими пафосными и велеречивыми книгами, а также подчёркнуто «обособленной» и презрительной по отношению к большинству позицией и modus vivendi. А главное – Эвола, в отличие от Генона и Элиаде (и к пущей радости иных современных язычников), не имел посвящений ни в какую реально существующую традицию, оставшись по сути кабинетным идеологом.

Я же резюмирую свои впечатления от исследования так. Несмотря на систематическую стигматизацию, язычество в РФ по-прежнему остаётся заманчивой альтернативой церковно-государственным искусственным скрепам, заморским экспортным религиям или культам Новой Эры. При всей своей критичности к официозу и нередкой наивности, большинство родноверов и одинистов искренне любят Родину и свято чтут предков. Несмотря на определённый процент «традиционалистов», большинство язычников — современные образованные люди, прилежно изучающие историю, культуру и традиции не только своей Родины, но и других стран и народов. Невзирая на это, они вынуждены нередко скрывать свои убеждения (например, будучи служащими силовых структур), вести отчасти изолированный и отчуждённый образ жизни и религиозной практики — во избежание стигматизации и преследований. Языческие культовые места и объекты на протяжении многих лет регулярно оскверняются и уничтожаются, даже если располагаются на частной территории. Специфика их устройства и расположения — капища под открытым небом в удалённых природных локациях без систем видеонаблюдения и службы охраны — не позволяет отслеживать и привлекать к ответственности правонарушителей. Политика государственных СМИ априори исключает из новостной повестки подобные прецеденты или же преподаёт их в намеренно искажённом и тенденциозном виде.

Возможность юридической регистрации полноправных языческих организаций отсутствует, и как следствие – невозможно духовное «окормление» и поддержка языческими священнослужителями своих единоверцев в местах заключения.

Объективные данные исследований многих неангажированных учёных, как и многолетний личный опыт общения с язычниками однозначны: почитатели древних богов в большинстве своём отнюдь не сектанты, экстремисты или «иноагенты». Напротив, они зачастую куда более достойные граждане России, чем иные лжепатриоты, кичащиеся своими «официозными» скрепами и государственными наградами. И как все прочие граждане светского государства, имеют полное конституционное право на собственные мировоззрение, вероисповедание и отправление религиозного культа, в том числе и в местах заключения. А также – на защиту этих прав со стороны государства.

А идеологам, активистам и радетелям изучения, поддержки и возрождения язычества стоит пожелать тщательно выверить свои программы и доктрины и не вводить в заблуждение единоверцев и сочувствующих, выдавая за «интегральный традиционализм» обычаи бабушек XIX века N-ской губернии или победоносно-инфернальное шествие «На Берлин!» с фиктивными портретами «предков».

Источник часть 1

Источник часть 2

Поделиться в соц. сетях:
Понравился материал? Поддержи работу Фонда